Что ответить на претензии Нурмагомедова к «порноспектаклю» в Махачкале

  • 26.02.2019

Знаменитый боец единоборств Хабиб Нурмагомедов счел нужным высказаться о театральном искусстве. По его мнению, идущий в Махачкале спектакль «Охота на мужчин» является «порнухой» и «оскорблением», за который организаторы должны «понести наказание по закону». Что ж, в законе действительно есть четкие указания о том, как сам Нурмагомедов должен реагировать на этот спектакль.

Республика Дагестан была сформирована в составе Российской Федерации в 1921 году. До 1927 года в республике действовали шариатские суды, и с тех пор законодательство Дагестана ни на букву не отличается от действующего на всей остальной территории Российской Федерации. С точки зрения закона любой, самый дальний аул Дагестана ничем не отличается от центра Москвы.

Спектакль «Охота на мужчин» с успехом гастролирует по всей стране. Он идёт с пометкой 18+, потому что в нём есть откровенные сцены. Вот, скажем, отрывок из рецензии, опубликованной в издании Kostroma.today: «Когда сексуальная Ева в кружевном боди подкрадывалась, словно кошка, к своему Бруно, женщины зрелого возраста вздыхали: «Какой ужас! Как так можно!». Некоторые мужчины в этот момент вытирали пот со лба». 

В Дагестане спектаклем возмутились не женщины зрелого возраста, а мужчина в самом расцвете сил — 30-летний чемпион мира по боям без правил по версии американской организации UFC в лёгком весе. Последний его бой запомнился тем, что после победы над ирландцем Конором Макгрегором Хабиб Нурмагомедов выскочил в зал и устроил потасовку, за что позднее был оштрафован. Было ли это импровизацией или согласованным с UFC действием, сказать сложно, в США давние традиции тщательно заранее прописанных «импровизаций» не только в спорте.

Нурмагомедов сперва написал в американском интернет-сервисе Instagram один возмущённый отзыв, потом удалил его и написал новый. Наверное, некоторые эксперты при желании могли бы найти в этом тексте явные призывы к организации массовых беспорядков (до двух лет лишения свободы за призывы, до пятнадцати лет – за организацию). 

Пока этого не произошло, процитируем: «Почему власть Дагестана молчит, где депутаты народного собрания, где главы районов, где заместители и сами министры? Что, Вы все молчите, они назвали этот спектакль * Охотой на Мужчин * Это ведь прямое оскорбление нас, или Вы думаете, что это ваши отцовские места и кресла? Будьте мужчинами, хоть кто нибудь выскажитесь.

Почему все молчат и поддакивают этой порнухе в центре города, или Вы хотите,чтобы люди вышли на улицу? Не надо нас провоцировать и унижать, всему есть предел.

Скажите мне, закон нашей страны одобряет спектакль, где голые мужчины и женщины целуются в центре города? Почему закон не работает? И ,кто ,вообще,за эту порнографию ответит?

Мой совет правительству Дагестана, чтобы провели расследование, и организаторы понесли наказание по закону и извинились перед народом, и ,чтобы впредь больше такого не повторилось, чтобы мероприятия такого рода контролировались на уровне министерств и правительства Республики.

И хочу обратиться к правительству Дагестана, если вы думаете, что все закончится на постах в соц сетях, то вы ошибаетесь, примите меры во время.

#ДагестанПроснись» (орфография и пунктуация оригинала полностью сохранены).

Как видно, Нурмагомедов не только угрожает, что люди выйдут на улицу и что постами в соцсетях всё не кончится, но и взывает к «закону», употребляя слова «оскорбление» и «порнография».

Статью «Оскорбление» из российского УК убрали. В административном кодексе она пока есть. Кроме того, есть статья «Оскорбление чувств верующих». Однако очень сложно представить существование экспертов, которые признают словосочетание «Охота на мужчин» оскорбительным что для верующих, что для атеистов. Разве что эти эксперты будут поголовно из родного для Нурмагомедова села Сильди Сумальдинского района Дагестана.

Четкого определения понятия «порнография» в российском законодательстве нет. В современной российской практике порнографией обычно признают натуралистичную демонстрацию половых органов и (или) совокупления. Ничего этого в спектакле «Охота на мужчин» нет – там вообще герои полностью не обнажаются, в отличие от многих современных российских спектаклей. Да, полураздетые мужчина и женщина целуются в центре города. И да, ни один из законов Российской Федерации не имеет ничего против этого.

Впрочем, есть определение порнографии, которое, наверняка, понравится Нурмагомедову. Оно звучит следующим образом: «порнографией является все, что имеет непристойный характер, что расположением лиц, поз, рисунка обнаруживает специальное стремление породить нездоровые представления и своим содержанием выдает желание автора вызвать похотливые и развратные мысли». Это определение было сформулировано на Парижской международной конференции в 1910 году, и с тех пор человеческая культура ушла очень далеко.

Более того,

согласно этому определению позы, которые принимают одетые лишь в трусы бойцы UFC в ходе борьбы, безусловно, могут быть признаны порнографическими.

Поэтому ответ на заявления Нурмагомедова должен быть простым. Прокуратура должна дать ему официальные разъяснения, почему спектакль не нарушает ни одного из законов Российской Федерации, обязательных к исполнению на территории Дагестана, и одновременно вынести предупреждение о недопустимости нарушения законодательства о проведении массовых мероприятий.

После этого боец может подать заявку на проведение митинга «против порнографии в искусстве» в центре Махачкалы, получить согласование соответствующих органов и протестовать против современного и не очень современного искусства сколько душе угодно. Если, конечно, в ходе этих протестов не будет нарушаться законодательство РФ, обязательное к исполнению на территории Дагестана.

Пока что ситуация развивается странно. Актер и продюсер спектакля «Охота на мужчин» Иван Жидков всё в том же Instagram извиняется «за то,что неумышленно нанесли оскорбление дагестанскому зрителю» и пишет о том, что «Директ завален угрозами». По хорошему, это тоже повод подключиться правоохранительным органам, выяснить личности тех, кто угрожает артистам и возбудить соответствующее количество уголовных дел по статье 119 УК РФ (до 5 лет лишения свободы). 

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков прокомментировал ситуацию, заявив, «что касается национальных обычаев, то их тоже нельзя не принимать во внимание, тем более, в такой, еще раз повторюсь, многонациональной стране, как Россия». При этом он подчеркнул, что соблюдение российских законов обязательно на территории всей страны, но в данном случае «глупо об этом даже говорить».

Что же касается соблюдения законов, то очень интересная коллизия произошла в Санкт-Петербурге. В Исаакиеском соборе, против передачи которого РПЦ не так давно активно протестовала либеральная общественность, 23 февраля прошёл концерт, в ходе которого Концертный хор Санкт-Петербурга исполнил шуточную песню Андрея Козловского «На подводной лодочке, или О зарплате военнослужащих», написанную в 1980 году.

«На подводной лодочке с атомным моторчиком,

Да с десятком бомбочек под сотню мегатонн,

Пересек Атлантику и зову наводчика:

«Наводи, говорю, Петров, на город Вашингтон!»

Что было, когда в прошлый раз музыкальный коллектив исполнил в храме шуточную песню, мы помним – участницы Pussy Riot получили свою «двушечку». Если бы в России было прецедентное право, то Концертный хор Санкт-Петербурга в полном составе отправился бы на два года шить рукавицы. Самое интересное, что исполнением песни в соборе больше всего возмущается ровно та же самая либеральная общественность, которая так сильно беспокоилась о том, чтобы церковь не получила Исаакий в своё управление, а ранее возмущалась преследованием Pussy Riot.

Дирижёр хора Владимир Беглецов назвал возмущающихся долбо…ми (пропущен матерный корень, обозначающий процесс, который при натуралистичном изображении крупным планом является порнографией).

В этом случае возникает довольно много вопросов.

Является ли в данном случае исполнение песни в соборе оскорблением чувств верующих? Был бы дирижёр Беглецов столь же невоздержан на язык, если бы его попросили прокомментировать возмущение Нурмагомедова и его единомышленников спектаклем «Охота на мужчин»? И вообще, что было бы если бы, цитируя когда-то очень популярную певицу Елену Ваенгу, «попробовали бы они сделать это в мичети»?

На все эти вопросы нет однозначных ответов. Наверное, всё-таки действующий храм (а в Исаакиевском соборе проводятся службы, хоть он и не принадлежит РПЦ) – не лучшее место для исполнения шуточных песен. Наверное, тех, кто видит в шуточной песне советских лет реальные «угрозы Америке» – действительно сложно назвать иначе, чем словом, употребленным Беглецовым. Наверное, храм – не лучшее место для исполнения шуточных песен. Наверное, изначально не лучшая идея – везти спектакль с фривольным содержанием в Махачкалу, хотя запретить делать это не может ни Хабиб Нурмагомедов, ни кто-либо ещё.

И, кстати, если кто-то увидит в концерте в Исаакиевском оскорбление чувств верующих, следователи должны принять это дело к производству и разобраться в нём так же детально, c использованием правил Трулльского собора, как это было в случае с Pussy Riot.

Потому что законы Российской Федерации должны действовать на всей территории России – это однозначно.

Источник: vz.ru

Leave a comment